Т. И. ГОРБУНОВА
С. В. ХВОРОСТОВ
Как вы понимаете, одной из главных тем, которые нас интересуют, является Рунный Язык. На определенном этапе нашей работы у нас возник вопрос о взаимодействии таких явлений как Новый Язык, сознание человека и ментальность.
В современной лингвистике сложилось мнение о том, что язык является зеркалом ментальности, то есть он отображает особенности этнического сообщества, которое использует данный язык для познания и общения. В свое время у нас возникло желание спроецировать этот тезис на Рунный Язык и сообщество людей, изучающих его, скажем так, провести параллели. Однако сделать это оказалось непросто. Параллели нащупать не очень получается, Выражаясь художественно, оказалось, что некоторые понятные факты, определения и формулировки эпизодически открываются как поляны (очень небольшие) в глухом лесу. В результате закинуло нас в «другой мир», на другой уровень понимания явлений. И вот мы, осторожно оглядываясь, идем по тропинке, ставя перед собой задачу получить хотя бы общее представление о том месте, в котором находимся. И, похоже, в границах одной статьи сделать это невозможно. Но уйти в сторону уже не получается. Пусть это будет наш путь в приближении к пониманию того, что для Учителя было «открытой книгой», в которой тема была раскрыта лингвистически, философски и математически.
И вы можете идти по этой тропинке сами или с нами за Великим Мыслителем.
Так что же такое «язык»? Стоит ли вообще задаваться подобным вопросом, учитывая большое количество вполне предполагаемых ответов у наших читателей, обыденных и научных определений, религиозных и мистических подходов к рассмотрению этого явления. И всё же… И всё же наше с вами рассмотрение может стать очень даже «не лишним», поскольку была определена «частная задача», в пределах которой такие понятия как «язык» и «ментальность» помогут нам с новой точки зрения взглянуть на Рунный Язык, методику его изучения и задачи, стоящие перед исследователем. И поскольку мы в целом определились с «главным направлением», такой подход позволяет очертить объем и характер той информации, к которой мы будем обращаться и которую предполагаем использовать.
Явление «язык» является объектом изучения разных наук, в первую очередь, лингвистики. Следует отметить, что особое место в ряду этих дисциплин занимает философия, которая в свое время дала начало всему комплексу современных наук. И сегодня она является основой подходов в большинстве исследований, задавая соответствующий уровень отношения к изучаемым лингвистическим явлениям. Такой подход обеспечивает формулирование вопросов, актуальных для решения соответствующих теоретических и практических задач, и выводит их обсуждение на соответствующую глубину, ориентируя на «истинные начала». Философы-аналитики убеждены, что ни одна фундаментальная проблема человеческого бытия не может быть ни поставлена, ни решена без использования инструмента языка, без учета его роли в жизни человека и общества.
А возникшее на определенном этапе научное течение, которое называют «философией языка», включает в себя широкую область исследований, направленных на изучение взаимоотношений между языком, бытием (реальностью, действительностью, миром) и мышлением. В границах этого направления описываются и сами теоретико-методологические знания, выражающие и интерпретирующие эти взаимосвязи.
На социальном плане язык является основой коммуникации, которая обеспечивает потребность сообщать нечто о вещах, лежащих, как правило, за пределами языка. Таким образом, необходимым условием существования и функционирования языка является способность отображать объективный мир. Получается, что для обмена информаций, мнениями, полноценного общения необходимо тождественное или конформное отображение и понимание объективной действительности, которые осуществляются с помощью языка. Как известно, кроме задачи общения (коммуникативная функция) он выполняет и другие важные функции, в том числе познавательную (когнитивную), номинативную и аккумулятивную.
При этом когнитивная функция языка является одной из важнейших, и она прямо связана с номинацией. Ведь познанное надо назвать, «дать имя», что и происходит в процессе исследования явления или предмета. То есть знаки языка способны символически обозначать вещи. Эта способность слов при написании и звучании «замещать» предметы помогает нам создавать свой второй мир – можно сказать, отдельный от первого, физического мира. Согласно материалистическим взглядам, этот мир плохо поддается «умственным» манипуляциям человека (Горы руками не подвигаешь.). А вот «названный» человеком мир – он полностью подчинен индивидууму, который «берет его с собой», куда хочет, и может использовать его, как захочет. Более того, с его помощью он может создавать новые виртуальные миры.
Однако еще раз подчеркнем, что это сугубо материалистический взгляд на явление «язык». Существует множество фактов, которые доказывают влияние символов и знаков, состояния и «мысле-творчества» человека на происходящее в живой и неживой природе. Язык, несомненно, имеет духовную составляющую, силу, которая, как свидетельствуют многие исследования, позволяют словом воздействовать на реальность и менять ее. Это в том числе относится к влиянию целителя на состояние и здоровье другого человека. Более того, по свидетельствам очевидцев, великие учителя могли влиять на погоду и события, воздействовать на материальные объекты, их форму и свойства.
Сегодня это огромное пространство исследований, в котором формируются соответствующие теории и взгляды. При этом, конечно, возникают вопросы различного рода, ответ на каждый из них требует исследовательской работы. Как происходит такое воздействия? От чего оно зависит? От времени, места работы, качеств человека воздействующего или свойств языка, который становится инструментом трансформации? Или следует говорить о комбинации всех этих факторов? Однако данные аспекты пока нами не рассматриваются.
Сейчас нас больше интересует процесс именования «вещей». Ведь называние позволяет зафиксировать в языке уже изученное, то есть Мир познан и освоен только тогда, когда назван. Мир без наших названий – чужой, как далекая планета, в нем нет человека, в нем невозможна коммуникация. Без названия любой познанный факт действительности, любая вещь оставалась бы в нашем сознании одноразовой случайностью, не привлекшей внимание человека. Называя слова, мы создаем свою – понятную и приемлемую для нас – картину мира. Так мы создаем «свою реальность».
Существуют и специальные языки, использующиеся в какой-то узкой области деятельности человека. Этo ecтecтвeнные лингвистические системы c элeмeнтaми языкoв иcкyccтвeнныx или cимвoличecкиx языкoв нayки (языки мaтeмaтики, лoгики, лингвиcтики, xимии и дp.), a тaкжe языкoв чeлoвeкo-мaшиннoгo oбщeния (aлгopитмичecкиe или языки пpoгpaммиpoвaния, языки oпpeдeлeнныx cиcтeм и др.). Вероятно, причиной их появления становится возникновение некоторой новой области знаний, которая не может быть охвачена и описана с помощью средств существующей лингвистической системы, в силу ее определенной «ограниченности». Эта ситуация ощущается исследователем как ограничение его возможностей, когда человек не может в полноте использовать уже существующую лексическую систему для описания своей работы и ее продолжения.
Мы оставляем в стороне эти «специальные языки» и связанные с ними вопросы их использования и дешифрования информации. Нас на данном этапе интересуют вопросы функционирования естественных языков в широком смысле, когда передаваемая информация понятна большинству пользователей, а отдельные неизвестные лексические единицы могут быть объяснены с помощью словарей и толкований.
Вероятно, именно трудностями дешифровки и толкования определенных текстов объясняется известное правило, предложенное философами языка: есть слово – значит, есть явление. Оно имеет и другую сторону: нет следа в языке – значит, нет когнитивной сущности. Иначе говоря, для нас существует только та «история», которую «видит язык». И с этой точки зрения, язык, очевидно, является наиболее совершенной, универсальной системой фиксации человеческих представлений, как в синхронии, так и в диахроническом аспекте, то есть при сопоставительном рассмотрении явления на разных этапах его развития.
Напомним, что язык живет дольше человека, а порой дольше народов. Известны так называемые «мертвые языки», которые пережили государства и население, говорившее на этих языках. Но эти языки продолжают хранить собранную информацию, которую можно расшифровать, раскодировать. Так может проявляться аккумулятивная функция языка, которая связана с важнейшим его предназначением – собирать и сохранять информацию, Более того, он хранит ментальный слепок народа-носителя. Ведь к возникновению языка приводит потребность этноса общаться, познавать мир, и язык удовлетворяет все его интеллектуальные и эмоциональные потребности. Так, известные философы Э.Сепир и Б.Уорф интерпретируют язык в качестве своеобразного оптического фокуса, с помощью которого человек воспринимает действительность.
Значит, изучая язык, родной или «чужой», человек получает возможность понять особенность людей, использующих его для познания и общения. Так может определяться путь становления этноса и развития языка как инструмента познания.
Если говорить об исследованиях В.П. Гоча, то ученый, как известно, в качестве рабочего использовал русский язык. Однако для успешной работы на тонком плане часть известных слов и терминов получила новое содержание. В результате был создан терминологический аппарат Теории Причинности [2], который использовался в течение десятилетий для полноценного и точного описания с обновленной позиции самого Мира и процессов, происходящих в нем. Он разработал также методологию работы в причинно-следственных связях (ПСС) и инструментально подтвердил действенность своей теории и ее практическую значимость.
Более того, была создана научная Школа, в которой использовался разработанный им терминологический аппарат, позволяющий в полноте исследовать и описывать новые явления, процессы и закономерности, в результате чего возникло Новое научное направление – Неклассическая Тотальная Наука (НТН). Можно предположить, что как результат этой работы в большой группе его соратников и последователей возникали особый стиль общения и комплекс приемов исследования, свой «вариант языка», который соответствовал заданному новому интеллектуальному и духовному уровню.
И тут может возникнуть вопрос, почему человек, уже владеющий таким «совершенным инструментом», обращается к разработке «нового» языка. Вряд ли он просто хотел проверить свои «интеллектуальные способности» или создать более совершенную, например, в плане функциональной простоты, систему общения. И вряд ли это было желание создать некоторую собственную языковую систему, скрывающую от всех некое знание, важное для автора,
Как мы уже говорили, при работе над обозначенными темами естественно возникала терминологическая база, которая обеспечивала возможность соответствующих исследований. Кроме того, сложилась особая система моральных, этических норм у людей, которые общались с Учителем и исследовали определенные профессиональные темы, используя специальные приемы работы и схемы ее описания. При этом речь шла о необходимости внутреннего соответствия оператора стоящим перед ним целям, а также соответствия языка задачам описания Новой Действительности, целям исследования признаков Нового Мира и Нового Человека. Отметим, что благодаря печатным трудам ученого Новые Знания стали доступны и другим людям, вне Школы, ищущим свой Путь.
Можно предположить, что на определенном этапе исследований ученый почувствовал некоторую ограниченность, недостаточность используемой лингвистической системы, с точки зрения полученных знаний и стоящих перед ученым задач, среди которых были и помощь ученикам преодолевать инерцию мышления и индивидуальные проблемы, связанные с их физическим состоянием. Это, можно сказать, некоторое «духовное несовершенство» он предполагал преодолеть с помощью Нового Языка, имеющего в основе сакральные знаки – руны, Новые Руны, имеющие особые свойства и соответствующие Новой Реальности. «Скрижали ментальности – все знаки, символы. Поэтому, чтобы построить Новое Знание, необходимо было воссоздать знаки Основы – Новые Руны» [4].
С точки зрения автора, свойства Нового Языка открывали также новые возможности его научной и социальной деятельности. Думаем, именно это во многом определило работу автора по созданию Рунальжи, что можно считать творением Нового Рунного Мира, Началом его Со-Творения.
Новый Мир, Новая Реальность, Новый Человек, Новый Язык и соответствующая им Новая Ментальность… В перечне этих явлений, пожалуй, самой «непонятным» для обычного человека, в «первом приближении», будет понятие «ментальность». И это объяснимо, потому что даже в словаре иностранных слов [6] его нет, как нет и однокоренных с ним слов. То есть сама тема возникновения термина может быть очень интересной.
Слово пришло из других языков. И если нам не изменяет память, то даже 20-25 лет назад, когда термин появился в работах исследователей Школы, в словарях просто не было определения этого слова, хотя использовались слова «ментальный», «менталитет». Прошло совсем немного времени, и появились разнообразные определения понятия. Так что, у нас появляется возможность в определенном объеме рассмотреть явление ментальность, скажем так, с «общенаучной точки зрения».
Отметим, что существуют разные подходы в толковании этого слова, которые, по нашему мнению, определяются областью исследования и его целью. Например: «Ментальность – это функциональная настройка мозга конкретного человека» (В. Ефременко). Или «Ментальность представляет собой как характеристику типа мышления (сознания), так и подсознательной деятельности мозга».
«Ментальность выражает жизненные и практические установки людей, устойчивые представления о приоритетах, нормы и модели поведения в разных ситуациях». Таким образом, характер человека, по мнению автора, является частью ментальности.
Мы же приведём одно из определений, которое поможет нам более четко увидеть взаимосвязь явлений «ментальность» и «язык», чтобы понимать нашу задачу в рамках этой статьи. Итак, «Ментальность (от лат. mens – ум, мышление, образ мыслей, душевный склад) – это особый стиль мышления, восприятия и поведения человека или группы людей» [7].
То есть явление может пониматься в широком и более узком смысле. При этом очевидно, что ментальность личности характеризуется условиями ее воспитания и формирования. Она включает в себя индивидуальные черты личности и культурные, социальные и исторические аспекты, которые формируют его взгляды и образ жизни. Ментальность охватывает стороны, связанные с эмоциями, системами ценностей и убеждениями, и влияет на то, как люди реагируют на окружающий мир, принимают решения и взаимодействуют друг с другом [7]. (Добавим, что все эти особенности народа и отдельных его представителей, проявляющих названные черты, находят отражение в речи, языке.)
Назовем некоторые элементы, которые обычно соотносятся с понятием «ментальность»:
- характер восприятия окружающего социума;
- образы окружающих;
- привычки;
- стереотипы;
- навыки общения;
- «полубессознательные» желания, «полуосознаваемые» цели, ценностные ориентиры;
- машинальные реакции и предпочтения или неприязнь;
- отношение к каждому из окружающих.
Еще раз отметим, в этом ракурсе ментальность формируется индивидуально у каждого человека в процессе его социального развития и сопровождает его всю жизнь, изменяясь и перестраиваясь в соответствии с изменяющимися условиями среды и возможностями индивида. То есть ментальность формируется в процессе воспитания человека и обретения им жизненного опыта. Можно сказать, это то, чем различаются индивиды, получившие воспитание в различных культурных средах.
В более широком аспекте это понятие может рассматриваться как социальное явление, характеризующее группы людей, небольшие или крупные, а также народы и нации. Ученые считают, что ментальность также охватывает стороны, связанные с эмоциями, системами ценностей и убеждениями, и влияет на то, как люди реагируют на окружающий мир, принимают решения и взаимодействуют друг с другом. То есть ментальность влияет на жизнь человека во всех проявления и в некоторых общих моментах является составляющей более широкого понятия, характеризующего особенности народа, этноса.
Как видим, развитие ментальной составляющей этноса – это сложный и многогранный процесс, который зависит от множества факторов. Сюда входят генетические, экологические (влияние окружающей среды), культурные и исторические параметры. Например, ментальность может изменяться в зависимости от культурных норм и обычаев, которые приняты в определенной группе людей, и также ее могут формировать крупные исторические события, такие как войны, миграции или экономические кризисы (Е.Е. Хачатурова).
В результате изучение ментальности является важным направлением в психологии, социологии, антропологии и этнографии. Эти знания актуальны для межкультурных обменов, бизнеса и решения конфликтов, то есть они востребованы в дипломатии и политике.
С одной стороны, все вроде бы понятно, а с другой… Как ментальность почувствовать и изучать?
Получается, что это нечто существенное, влияющее на отношения, поведение, сознание, жизнь. При этом настолько тонкое и неощутимое для прямого обнаружения и описания, как нюансы цвета, «послевкусие» общения, внутреннее восприятие природы в ее некритических проявлениях. Можно говорить, что оно напрямую не поддается описанию и изучению обычными способами. Как присутствующие в минимальных количествах в воде или пище соль, микроэлементы, информация определяют ее цвет, свойства и действие, так ментальность в результате тонкого анализа специалиста может быть описана исследователем в «избирательных сторонах». Но и это позволяет лишь в целом обнаружить некоторые характерные черты, находящие отражение в языке. То есть этими специалистами являются лингвисты, которые при этом с неизбежностью выходят на уровень рассуждений междисциплинарного характера.
Можно ли говорить о том, что ментальность есть сознание? Или ментальность обусловлена сознанием? Конечно, ментальность индивидуума, как и сознание, формируется на начальных этапах формирования личности под воздействием языка, в котором воплощена ментальность народа. В свою очередь, сознание человека влияет на его ментальность, если толковать ее как некую стабильную в определенных рамках основу личности, которая проявляется в отношениях и общении.
Однако в Теории Причинности формировался особый подход к рассмотрению этого явления, что мы предполагаем рассмотреть в следующей статье. Так, Василий Павлович пишет: «Цель ментальности – формирование сознания» [4], что можно понимать по-разному. Например, ментальность человека на определенных этапах его развития формируется в языковой среде как не в полноте осознаваемая опора в действиях и решениях. Уже позже на этой основе происходит формирование сознания как «базисная структура», «сфера бытия и раскрытия духа» (В.П. Гоч).
А если мы говорим о ментальности этноса? Есть мнение, что это нечто, записанное в человеке, но существующее и вне человека, некое «виртуальное поле», располагающееся в пространстве и сформированное массой людей, которые используют один язык для общения и познания, а также схожие инструменты и способы исследования «вещей».
А можно ли толковать ментальность как мировоззрение? Как сформированное отношение к миру и действительности? Похоже, и здесь есть глубинная связь, но есть и разница. И, как правило, мировоззрение воплощается, может быть выражено в комплексе логически выверенных тезисов и положений, проявляющих отношение к миру, взгляд человека из этого сообщества на принципиальные вещи, характеризующие действительность. И в то же время ментальность ощущается как некоторая опора, которая больше проявляется как разность ощущения жизни, восприятия явлений и событий представителями разных культур, часто даже для самих субъектов общения оставаясь «скрытой вещью», «тайной». Этот скрытый «источник» зашифрован в словах, их «сочетаемостных» качествах, в устойчивых выражениях языка, а дешифровка требует сил и не так проста. Ментальность, осмелимся предположить, больше проявляется как мироощущение.
При этом ментальный уровень затрагивает определенный пласт человеческий психики, даже самой природы человека, в котором содержатся некоторые образы, представления, фантазии, мечты. Словом, это то, что на каком-то этапе задает некий «вектор» мыслительным способностям человека и способно пробудить ценные ресурсы в каждом. Таким образом, человек, отображая весь мир, соединяет в себе непротиворечивым образом субъективное и объективное, отображая целое, становится его частью. При этом отображается и сама ментальность, и человек является субъектом, на которого ментальность, им отображённая, так же распространяется в полной мере.
Каким образом человек отображает мир? Вероятно, своим наблюдением, познанием, мышлением, сознанием, а фиксируется эта целостная картина человеком в ментальности и находит материальное выражение в языке. И через изучение системы и лексических единиц языка «неким специфическим образом» ментальность народа может быть проанализирована и осознана как относительно статичное явление или живая система, развивающаяся во времени.
Интерес к этой теме велик. Как свидетельствуют аналитики, в настоящее время количество исследований, конференций, журнальных публикаций, посвященных «специфике русского национального менталитета», «пресловутой русской душе» – поражает. Объектом изучения становятся слова типа авось, тоска, судьба и другие, суть которых не может быть объяснена одним словом и однозначно переведена на другие языки, а требуют развернутого толкования со своеобразными «иллюстрациями».
«В разбирательстве слов с точки зрения отражения в них коллективного отчасти осознаваемого, а иногда и бессознательного, конечно, присутствует… некоторый фокус. Он заключается в обнародовании общедоступных (в силу присутствия в языке), но неочевидных общенациональных мировоззренческих глубин, возникших не здесь и теперь, а сложившихся в результате эволюции всех информационных систем человека от взаимодействия с физической (химической, географической) и когнитивной средой – подобно тому как сформировался русский тип внешности, любовь к снегу и русской зиме, распределение по ареалу обитания русскоязычного населения определенных групп крови, ферментный обмен, позволяющий хорошо переносить алкоголь, и многое другое», – пишет исследователь [1].
При этом она считает необходимым использовать данные лингвистической археологии, которые признаются существенными для «составления портрета того или иного национального менталитета». В качестве примера такой работы исследователь приводит следующий факт из этимологии и истории развития русского языка, когда происходит явная трансформации внутреннего значения слова.
Слово «истина» сейчас трактуется следующим образом: истина – это «1. то, что существует в действительности, согласно с действительностью, правда»; …2. утверждение, суждение, проверенное практикой, опытом» [5]. Но до Словаря В. Даля слово «истина» обозначало «наличные деньги». Они есть, могут быть пересчитаны, не требуют других подтверждений, являются гарантией расчетов.
Скрыто ли прежнее значение в современном восприятии этого слова или оно стерто? Можно предположить, что «эхо» такого восприятия все-таки осталось в самом понимании слова. Давайте попробуем более развернуто, с точки зрения современного языка, рассмотреть словосочетание «наличные деньги».
Деньги – 1. «металлические и бумажные знаки, являющиеся мерой стоимости при купле-продаже», 2. «капитал, средства» [5].
Наличный – «имеющийся налицо, в наличности» [5].
То есть это «деньги, имеющиеся в наличности». Истина, вероятно, в том, что в этом случае при расчете нет видимого обмана, все явно и прозрачно, не требует дополнительной проверки и контроля.
Думаем, здесь есть некая связь значений. Деньги (наличные) имеют свою силу, особое свойство, взаимодействие через них может проявлять, вскрывать внутренние качества (не всегда положительные) человека, возможно, не до конца осознанные им самим. Сегодня многие ученые, политологи и философы, видят некоторый скрытый отрицательный смысл в процессах цифролизации (цифровизации) бизнес-процессов, которые в том числе предполагают и уничтожение наличных денег как средства платежа.
И подобных примеров трансформации значений лексических единиц типа «истина» во времени можно найти множество. То есть существует факт объемности и «надличностности» информации, записанной в языке, и он актуален для понимания мировоззренческой системы этноса.
Таким образом, «Язык ― это путь, по которому мы проникаем как в современную ментальность, так и в древние воззрения на мир, общество и самих себя, которые сохранились в пословицах, устойчивых оборотах (фразеологизмах), символах культуры» (Е. Сергеева).
Как мы уже сказали, в границах Теории Причинности понятия «ментальный», «ментальность» раскрывается особым образом. И, по нашему мнению, это обусловлено уже существующими, хотя и неизвестными большинству, теоретическими основами понятия, внутренними чертами людей, входящих в Школу и соприкасающимися с этими основами, а также свойствами самого Нового Языка, который изучается в Мире и влияет на познающих, способствуя их трансформации. Всему этому, как мы полагаем, будут посвящены наши следующие статьи.
ЛИТЕРАТУРА
- Голованивская М.К. Ментальность в зеркале языка. Некоторые базовые мировоззренческие концепты французов и русских. – 2009.
- Гоч В.П., Белов С.В. Теория Причинности. – Киев: Ника-Центр,
- Гоч В.П., Кулиниченко В. Л. История Ментальности и Причинность. – К.: Сфера, 2005.
- Гоч В.П., Шеншаков А.Г. Метафизические аспекты ментальности. – М.: Эльиньо,
- Ожегов С. И. Словарь русского языка. – М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1952.
- Словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1985.
- Интернет.